Патриотизм и девиации детей в годы Первой мировой

После начала великой войны среди педагогов и общественности возникла дискуссия о степени информирования и об ограничении влияния войны на детей. На заседании Петроградского родительского кружка, например, были высказаны диаметрально противоположные точки зрения. Одни говорили, что "следует охранять детей от всяких влияний войны и в семье, и в школе, устраняя их от участия в работе взрослых, имеющей какое-либо отношение к войне"¹.

А вот председатель общества дошкольного воспитания считал, что, "кроме всевозможных отрицательных проявлений, на войне имеется и самопожертвование и героизм, что рядом с ней имеется обширное поле для проявления любви и сострадания к человеку… Как ни оберегай детей от влияния войны, дети всё равно о ней узнают, ибо ею насыщено всё кругом. Если нельзя избежать с детьми разговоров о войне, надо, чтобы внимание детей было устремлено на положительные стороны войны. Надо указывать на скромные, но полные самопожертвования подвиги солдат, на работу врачей, сестёр милосердия, санитаров, на геройские усилия отдельных наций, вроде Бельгии, вставшей на защиту своего права, нарушенного сильнейшим врагом. И было бы несправедливо удерживать детей от войны, если в самих детях зародилось такое стремление"²… В реальной жизни оказалось невозможно изолировать детей от информации, переживаний, сострадания и горя, связанных с войной, и они становились участниками событий, которые переживала страна.

В августе 1914 года директор Санкт-Петербургской исправительной колонии для несовершеннолетних М. П. Беклешов писал об обстановке в руководимом им заведении юристу и сенатору Н. С. Таганцеву: "На Ржевке всё благополучно. Мальчики под военной грозою притихли, перестали нарушать дисциплину. В воспитательном отношении этот шар, без сомнения, должен быть выдающимся, и хорошим материалом для развития добрых альтруистических чувств. Мечтаю я с ребятами устроить в нашем лазарете 3-4 места для раненых низших чинов… а для воспитания мальчиков это крайне необходимо"³. Но этим планам не суждено было реализоваться: колония оказалась востребованной в связи с ростом в условиях войны преступности среди несовершеннолетних.

Детский интерес к войне проявлялся в побегах на фронт, причём убегали не только мальчики, но и девочки. Правда, большинство сбежавших детей (количество которых исчислялось сотнями) ловили в дороге. Имели место даже случаи самоубийств подростков из-за невозможности попасть в Действующую армию. В частности, в Петрограде в ноябре 1914 года по этой причине отравился 13-летний мальчик⁴.

Общественные и благотворительные организации, учебные заведения проводили акции в помощь воинам, раненым и беженцам. Газета "Биржевые ведомости" писала: "Гимназисты старших классов записались в санитары и в трудные дни во время приёма новых раненых приходят помогать. От этих санитарных уроков, быть может, страдают - увы - немецкие уроки, зато прибавляется знание жизни, суровой и сложной борьбы. Ведь эти уроки ценнее, чем школьные"⁵.

Петроградский родительский кружок обратился с призывом: "Дети, помогите! Десятки тысяч ваших сверстников, детей воинов, сражающихся за нашу родину, нуждаются; многие, быть может, голодают. Петроградский родительский кружок решил заняться судьбою этих детей. Помогите нам накормить их! Пришлите родительскому кружку, сколько можете!"⁶ И дети охотно отозвались на это обращение.

Подростки с большим энтузиазмом направляли на фронт посылки с письмами. Например, воспитанники реального училища М. Г. Крюковой собрали парусиновые пакеты с бельём, тёплыми вещами, папиросами, махоркой, трубками, мылом, почтовой бумагой, конвертами, карандашами, средствами от насекомых и для первой помощи при ранениях. В каждый пакет для ответа о получении посылки была вложена открытка с адресом воспитанника - жертвователя⁷.

Нередко и сами подростки выступали инициаторами помощи воинам. Пермская газета обратилась к жителям города: "Наша отзывчивая учащаяся молодёжь - ученицы женских гимназий в Перми, вместе со своими учительницами, уже энергично и спешно вяжут солдатам носки, чулки, перчатки и передают их в земство. Но нужда многомиллионной русской армии в тёплой одежде так велика, что живое участие в этом очередном деле должны принять все русские женщины, всех городов, сёл, деревень. Если в данный момент женщины в каждом крестьянском дворе издержат и свяжут несколько из перечисленных выше зимних принадлежностей солдатского обмундирования, то они окажут незаменимую услугу"⁸. Так гимназистки подавали пример старшим.

Чем беднее были родители, тем глубже во время войны дети опускались на дно жизни. Беспризорность детей в столице империи и до войны достигала внушительных размеров. Теперь же, когда отцы ушли на фронт, на рынке труда почти не осталось работников-мужчин, а спрос на женский и детский труд поднялся во много раз - беспризорность детей и подростков приняла угрожающие размеры. И как следствие - увеличила преступность. По сравнению с 1913 годом преступность несовершеннолетних в 1915-м увеличилась на 33,5 процента, а в 1916-м - на 72 процента⁹. По данным Статистического отделения Министерства юстиции малолетних от 10 до 17 лет в 1913 году было осуждено 20 724, а в 1914-м - уже 26 137¹⁰. При этом нищенство всех возрастов и полов уменьшилось с 14 160 случаев в 1913 году до 2952 в 1915-м, т. е. почти в пять раз. Число же дел по кражам выросло, что явилось логическим последствием беспризорности¹¹.

В июле 1916 года столичные мировые судьи Н. А. Окунев и Н. К. Милюков разослали гласным Городской думы записку относительно роста детской преступности в Петрограде и мер по борьбе с нею. "С момента учреждения в Петрограде особого суда по делам о малолетних наиболее благоприятным временем были 1913 г. и первая половина 1914 г. Хотя число дел и не уменьшалось, но характер их заметно изменился: вывелся тип арестанта-хулигана. Родители приводили в камеры своих детей при первых признаках порчи. В приюте, куда помещаются малолетние за худое поведение, преобладающим типом был мальчик-школьник… В последнее время положение изменилось к худшему. Домашний присмотр ослабел, хуже стали вести себя дети, состоящие под присмотром попечителей, и вскоре камеры обогатились новыми делами о детской преступности. Мест в приюте не хватает, и детей приходится держать в полицейских частях, где они портятся. Мировые судьи указывают, что особенно развиваются в последнее время кражи в трамваях. В 1915 г. за январь, февраль и март месяцы под присмотр попечителей поступил 541 малолетний по обвинениям в кражах. В 1916 г. за тот же период поступило 1075 малолетних. Данные некоторых попечителей показывают, что 60 процентов поступивших дел о карманных кражах - преимущественно трамвайных.

Развитие детской преступности в период войны - прямой результат развития детской беспризорности. Главнейшее препятствие для успешной и рациональной борьбы с детской преступностью в Петрограде заключается в хроническом недостатке мест в воспитательно-исправительных заведениях для мальчиков. Для мальчиков 10-14 лет имеется всего 200 мест, тогда как необходимо не менее 400. Для возраста от 14 до 17 лет необходимо 800 мест, а имеется всего 75. Вследствие этого приходится наказывать малолетних тюрьмой, которая готовит из них будущих рецидивистов, тюремных завсегдатаев. Говорить об устройстве городом теперь же воспитательно-исправительных заведений трудно, но всё-таки есть несколько мер, которые могли бы если не совершенно устранить все неблагоприятные условия настоящей работы суда для малолетних, то значительно её облегчить. Принятие таких мер всецело зависит от Городской думы. Соответственные доклады давно уже разработаны управой. Меры, намеченные в этих докладах, сводятся к расширению и улучшению