Медиация в России: история и современность

В последние годы значимым направлением исследований в рамках процессуально-правовой науки и устойчивым трендом развития судопроизводства является содействие мирному урегулированию споров при отправлении правосудия. Такой подход позволяет рассматривать правосудие не просто как одну из форм осуществления публичной власти, но и как сферу совместного приложения усилий государства в лице судебных органов и гражданского общества по обеспечению законности и восстановлению правопорядка. 

Конституция Российской Федерации устанавливает в ч. 5 ст. 32 право граждан участвовать в осуществлении правосудия. Поэтому реализация конституционного права на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ) предполагает окончание процесса не только вынесением судебного решения, но и возможностью разрешения конфликта и его завершения мирным путем. Распространение примирительных процедур как в России, так и на международном уровне способствует справедливому и эффективному разрешению, прежде всего, частноправовых споров. По сравнению с традиционными способами правовой защиты примирительные процедуры обладают преимуществами, выступая действенным инструментом снижения нагрузки на суды, ускорения и упрощения разрешения споров, облегчения доступа к правосудию, урегулирования разногласий между конфликтующими сторонами без вмешательства государства в качестве посредника [1, с. 33].

Тема использования альтернативных (внесудебных) методов разрешения споров в отечественной государственно-правовой практике не нова. По мере становления в России институтов гражданского общества в его либеральном конституционном измерении уже с середины XIX в. идея внедрения примирительных процедур получает довольно широкое распространение. Активизация подобного рода процессов связана с судебно-правовой реформой середины XIX в. и появлением в Уставе гражданского судопроизводства от 20 ноября 1864 г. главы «О примирительном разбирательстве» [2, с. 108].

При этом нельзя утверждать, что институт примирительных процедур вовсе не был знаком Российскому государству до середины XIX в. [3, с. 114–116]. С определенной долей условности зачатки института посредничества можно отыскать уже в период XIII–XIV вв. В юридической литературе представителей духовенства иногда предлагают рассматривать в качестве своеобразных «медиаторов» [4, с. 26–29; 5, с. 152–154], аргументируя такую исследовательскую позицию их посреднической, миротворческой ролью в разрешении перманентных феодальных междоусобиц того времени. В Новгородской берестяной грамоте, которая датируется периодом между 1281 и 1313 гг., и Псковской судной грамоте 1397 г. содержались статьи, так или иначе регламентирующие мирное урегулирование споров. Например, в Псковской судебной грамоте использовались выражения «урядиться», «мировой ряд» («рядцы»), «смолвити», которые, по сути, обозначают оформление мировой записи, составленной в присутствии свидетелей, указывают на определенную степень формализации процесса заключения мировых соглашений уже в те далекие времена, подчеркивают важность участия непредвзятых свидетелей при подтверждении этого соглашения, напоминают отчасти современную процедуру медиации. Как отмечал известный наш отечественный правовед А. П. Куницын, «судить – значит рассматривать дело по всей строгости закона. Рядить и уряжать – значит договариваться, примирять» [6].

Соборным уложением 1649 г. официально признан государством накопленный к тому времени значительный опыт третейского разбирательства и придана сила решениям третейских судов (гл. XV) [7, с. 27]. Упомянутые и некоторые другие документы, представляя собой ценные памятники истории правовой культуры нашего государства, не только подтверждают факт наличия примирительных процедур, но и дают представление о том, каким образом осуществлялись и оформлялись примирительные процедуры в средневековой Руси. Однако необходимо отметить одну важную особенность, предпосылку обращения конфликтующих сторон к примирительным процедурам, характерную для эпохи Средневековья в отличие от последующих периодов истории Российского государства. На этом историческом этапе речь, естественно, еще не идет о выборе альтернативных государственным институтов гражданского общества в лице вече, земств и т.п. Использование примирительных процедур обусловлено, прежде всего, доминированием традиционных религиозных духовно-нравственных ценностей и стереотипов, выражающихся в поощрении смирения, миролюбивости, стремления окончить спор миром без обращения к имевшимся тогда «квазисудебным» органам власти.

В Новое время, в период правления Екатерины II, учреждены совестные суды (впоследствии в ходе судебной реформы замененные на мировые суды) для защиты гражданских прав, основанные на принципе «естественной справедливости» (1775 г.). Производство в совестных судах хотя и осуществлялось на основе государственных законов, но, по существу, происходило в порядке примирительной процедуры: основная задача совестного суда сводилась к убеждению спорящих сторон заключить договор на справедливых с точки зрения религиозно-нравственных ценностей условиях. На рубеже XVIII–XIX вв. в унисон с практикой цивилизованных стран Европы в России идет процесс развития законодательства и юридической мысли о примирительных процедурах [8, с. 41].

Тем не менее период становления примирительных процедур (1281–1864 гг.) – не более чем предтеча появления полноценного регулирования примирительных процедур в Уставе гражданского судопроизводства от 20 ноября 1864 г., согласно которому спорящие стороны получили возможность по взаимному соглашению прекратить процесс. Судебное дело, оконченное мировой сделкой, считалось навсегда законченным и не могло быть возобновлено (ст. 1366 Устава гражданского судопроизводства). 

После Октябрьской революции Советское государство по объективным причинам отходит от прежних правовых традиций, начинается формирование нового советского права. В этот период примирительные процедуры использовались преимущественно в сферах внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности государства, т.е. дипломатических отношений, природа которых априори заключается в посредничестве, переговорах, взаимных уступках и компромиссах. Еще одной сферой, в которой существовала возможность выбора альтернативных (внесудебных) методов разрешения споров, являлась сфера трудовых конфликтов, где функционировали Примирительные комиссии, создаваемые при Народном комиссариате труда. Советское государство являлось социалистическим, и существование таких Примирительных комиссий было органичным отражением государственной социальной политики.

Первым постреволюционным актом, регламентирующим отдельные примирительные процедуры (в частности, заключение мирового соглашения), стал Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, принятый ВЦИК 10 июля 1923 г. В отношении хозяйствующих субъектов на основании Постановления СТО РСФСР от 14 марта 1923 г. «Правила производства дел в Высшей Арбитражной комиссии при Совете Труда и Обороны (СТО) и местных арбитражных комиссиях» примирительные процедуры используются в арбитражных процессах. Возможность урегулировать спор по собственному усмотрению сторон с помощью примирительных процедур – одно из проявлений начал самоуправления и свободы гражданского общества. Ограничение свободы предполагает тотальный государственный контроль за общественной жизнью. Здесь работает физический закон «сообщающихся сосудов». Исключение могут составлять, пожалуй, семейные споры, «бытовые» и иные сделки на незначительные суммы, которые не затрагивают публичных интересов, но до известных пределов.

По-настоящему серьезная, качественная модернизация в эволюции института примирительных процедур еще впереди. Отдельные изменения в советское время связаны с периодом «хрущевской оттепели», определенной либерализацией государственно-правовой системы после «развенчания культа личности Сталина», освобождением от крайностей «тоталитарного режима» и с введением в действие Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1964 г. Кодекс установил четкие критерии и процедуру заключения и утверждения мировых соглашений (ст. 34). Однако в отличие от дореволюционной отечественной и зарубежной практики гражданское процессуальное законодательство советского периода не обременяло суд дополнительной обязанностью инициировать начало переговоров, стимулировать стороны к вступлению в переговоры и заключению мирового соглашения по их итогам [9, с. 365–370].

Гражданский процессуальный кодекс 1964 г. формально сохранял юридическую силу до принятия ныне действующего кодекса, который вступил в силу 1 февраля 2003 г. Однако уже с конца 1980-х – начала 1990-х гг. процессы кардинальной смены социально-экономических формаций и перехода на рыночную систему организации экономических отношений объективно потребовали модернизации законодательства в сфере регулирования правоприменительных процедур, «вдохнули второе дыхание» в их использование, прежде всего, при разрешении частноправовых споров.

Гражданский процессуальный кодекс 2003 г. унаследовал основные положения ГПК РСФСР, но и привнес существенные новшества в регулирование осуществления примирительных процедур. Так, в целях обеспечения права на участие в процедуре медиации в новом кодексе были закреплены положения, регулирующие свидетельский иммунитет медиатора, обязанность суда принимать меры по заключению сторонами мирового соглашения, в том числе по результатам проведения процедуры медиации, которую стороны вправе осуществлять на любой стадии судебного разбирательства, право суда отложить разбирательство дела на срок, не превышающий шестидесяти дней, по ходатайству обеих сторон в случае принятия ими решения о проведении процедуры медиации, обязанность председательствующего выяснять, не желают ли стороны закончить дело заключением мирового соглашения или проведением процедуры медиации (ст. 172 ГПК РФ). Параллельно с эволюцией института примирительных процедур в гражданско-процессуальном законодательстве в этот период идет процесс внедрения примирительных процедур в регулирование экономических споров. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. в общем тренде развития цивилистического процесса также установил в гл. 15 возможность урегулирования споров через заключение мирового соглашения или другие примирительные процедуры.

В ст. 153.3 ГПК РФ перечисляются такие виды примирительных процедур, как проведение переговоров, посредничество, медиация, судебное примирение, и предусматривается возможность использования других видов процедур, не противоречащих законодательству. Такие процедуры могут применяться как каждая в отдельности, так и последовательно, сменяя одна другую. Выбор той или иной примирительной процедуры является непосредственно прерогативой сторон и во многом зависит от их целей и задач. Примирительные процедуры могут проводиться как до обращения в суд, так и на стадии судебного процесса. Действующее процессуальное законодательство закрепляет право сторон прибегнуть к процедуре примирения в случае нахождения спора на разрешении суда на любой стадии производства. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 18 «О некоторых вопросах досудебного урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства»^[1] исполнение обязанности по соблюдению досудебного урегулирования спора выступает условием реализации права на обращение в суд. 

В настоящее время правовыми основами судебного примирения и процедуры медиации, кроме процессуальных кодексов, являются Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 2019 г. № 41 «Об утверждении Регламента проведения судебного примирения»^[2] и Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»^[3] соответственно. Данные нормативно-правовые акты устанавливают процедуры проведения и общие требования к процедуре, посредникам. Переговоры же такой нормативной регламентации не имеют и представлены в отечественном законодательстве фрагментарно.

Общая цель всех этих процедур – урегулирование конфликта и развитие партнерских отношений. Они имеют общие черты: внесудебный характер; урегулирование спора посредством выработки совместного решения; наличие посредника, содействующего разрешению конфликта; проведение на основе добровольного согласия сторон. Однако каждая из этих процедур имеет и свои особенности [10, с. 213–216; 11, с. 487–489]. Прежде всего, для успешного проведения примирительных процедур необходима объективность и нейтральность посредника, готовность сторон к диалогу и компромиссам. Прибегнуть к самостоятельным переговорам стороны могут в том случае, когда они готовы к обсуждению возникших вопросов  и градус эмоционального напряжения не достиг апогея. В случае же, когда сторонам сложно самостоятельно снизить уровень конфликта и напряжения, возможно прибегнуть к помощи посредника – медиатора, судебного примирителя. Посредник в переговорах совсем не идентичен посреднику в процедуре медиации и судебном примирении. В переговорах такой посредник представляет интересы конкретной стороны и наделен полномочиями предлагать и принимать варианты решения. В медиации и судебном примирении посредник – лицо нейтральное, управляющее процессом коммуникации между сторонами, призванное помочь сторонам достигнуть взаимовыгодного соглашения. Судебный примиритель не просто ведет переговоры со сторонами, но и дает им рекомендации в целях скорейшего урегулирования спора, сохранения между ними деловых отношений; разъясняет законодательство и практику его применения [12, с. 124].

Перед сторонами, находящимися в конфликте, встает выбор способа его разрешения: либо судебно-властным предписанием, либо по обоюдному согласию [13, с. 38; 14, с. 33–37]. Судебный способ защиты законных прав и интересов спорящих сторон остается наиболее приоритетным по сравнению с мирным урегулированием разногласий. Однако он не всегда является эффективным, так как подразумевает разрешение спора по существу, а не урегулирование конфликта в целом. Иными словами, примирительные процедуры являются эффективным средством разрешения конфликтов, где главной целью является достижение справедливости и взаимного согласия. В ходе их использования стороны могут обсудить свои претензии и попытаться найти взаимоприемлемое решение спора. Преимуществом таких процедур является возможность сохранения отношений между сторонами и экономия времени и ресурсов [15, с. 34].

Однако наряду с позитивными аспектами примирительных процедур есть и ряд проблемных вопросов, недостатков, дефектов законодательного регулирования альтернативной процедуры урегулирования споров с участием посредника [16, с. 153–155; 17; 18, с. 102–104]. В частности, представляется целесообразным закрепить на законодательном уровне перечень форм недобросовестных действий при проведении переговоров в рамках примирительных процедур посредничества, медиации, судебного примирения и предусмотреть штрафные санкции за проявления недобросовестности (введение в заблуждение, предоставление недостоверной информации и т.п.) при проведении переговоров. С нашей точки зрения, без установления ответственности за совершение недобросовестных действий при ведении переговоров повысить эффективность и востребованность в российском обществе примирительных процедур, особенно с учетом национального менталитета, будет весьма затруднительно. Еще одно перспективное направление совершенствования регулирования института примирительных процедур – законодательное закрепление порядка проведения переговоров с фиксацией в письменном виде основных параметров процедуры их ведения (в части сроков, организационного и материально-технического сопровождения, материальных и процессуальных средств обеспечения, в том числе установления мер ответственности).

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что история регулирования примирительных процедур в отечественном дореволюционном, советском и современном российском законодательстве демонстрирует постепенное совершенствование и повышение их значения и удельного веса в судебном процессе. Институт примирительных процедур позволяет сторонам спора урегулировать конфликт самостоятельно, без необходимости вынесения решения судом, способствует реализации принципа процессуальной экономии, упрощает доступ  к правосудию.

Автор: Алексей Фомин, Северо-Западный филиал Российского государственного университета правосудия  имени В. М. Лебедева. Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2025. Т. 13, № 1.

Изображение (фото): из открытых источников

Исторические события:

• Соборное Уложение 1649;
• Октябрьская революция 07.11.1917-08.11.1917.

Участники событий и другие указанные лица:

• Куницын Александр Петрович, русский юрист, профессор, действительный статский советник;
• Романова (Ангальт-Цербстская) Екатерина II (София Августа Фредерика) Алексеевна, императрица и Самодержица Всероссийская.