Манифест 17 октября: как граф Витте Россию спасал

Первая русская революция сломала все стереотипы. Она явно не задалась и посмеялась над всеми своими творцами. Но при всех неудачах уцелело главное ее произведение — Манифест 17 октября и введенный им законодательный парламент. Столь далекие от исторических устоев российской государственности, они канули в лету лишь с самой трехсотлетней монархией в 1917 г.

Игра с оппозицией     

В ХХ столетие Россия ворвалась со скоростью паровоза, летящего во весь опор по дороге с крутыми поворотами. Выход на первое место в мире по темпам промышленного роста, ставка на дешевые рабочие руки привели к неизбежному — постоянно растущему забастовочному движению. Типичная российская стачка была краткосрочной, но широкомасштабной — как и положено крестьянскому бунту: обычный русский рабочий был «пролетарием» лишь в первом поколении. Деревня, переживавшая демографический всплеск, в свою очередь столкнулась с острейшим малоземельем, что толкнуло крестьянские общины взяться за вилы. С 1902 г. неожиданно для властей начались сельские «иллюминации» – поджоги и разграбления помещичьих усадеб.

«Неспокойная» ситуация требовала ответных мер, и уже не только административных. Со времени Александра III хорошим тоном в правительстве стало полное отрицание необходимости любого взаимодействия с «образованной общественностью». Полный запрет на политическую активность и жесткая цензура не снимали проблему – наоборот, провоцировали радикализм и загоняли активистов в подполье. В результате выросло целое поколение, имевшее хорошее университетское образование и высокую самооценку, но при этом не получившее никакого политического опыта, закисшее в тихой заводи «непримиримой оппозиционности».

К 1905 г. общая ситуация в стране, усугубленная военными неудачами на Дальнем Востоке, сплелась в единый фатальный узел. Разрубить его охотников было много, да только с самим узлом могла быть разрублена и вся страна. Попытки идти на уступки умеренному крылу оппозиции, предпринятые министром внутренних дел князем Петром Святополк-Мирским, привели к печальным результатам: оппозиция почуяла слабину власти, усилила давление и потребовала кардинальных политических реформ – не только расширения прав местного самоуправления, но и законодательного парламента и всеобщего избирательного права. Стоит отметить: нигде в мире избирательные права в таких масштабах на общенациональном уровне еще не были введены. Впервые это будет сделано в 1913 г. в Норвегии, в 1915-м – в Дании. Третьей страной в 1917 г. станет Россия – только это ей не поможет.

Перед бурей

Организованный в конце 1904 г. оппозиционный протест ввел власть в оцепенение. Произошедшие затем события Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. были успешно осуществленной провокацией: жертвами стали и брошенные на солдатские цепи рабочие, и власть, загнанная в политический тупик. Провокация удалась: вслед за политическим противостоянием начал раскручиваться маховик насилия. Забастовки и аграрные беспорядки стали будничным явлением. Терроризм из первоочередной новости превращался в модное и повседневное занятие скучающих гимназистов и курсисток. Повсеместно создавались партийные ячейки социалистического и анархического толка. Либералы приветствовали «друзей слева» и считали революционный террор той мерой, которая поможет самим либералам добиться смены политического строя. Несмотря на запрет партийной деятельности, 12 октября открылся учредительный съезд партии конституционных демократов (кадетов) — основной оппозиционной силы.

Правительство шло на частные уступки. В феврале 1905 г. было обещано введение законосовещательной Государственной Думы. 17 апреля, на Пасху, была провозглашена веротерпимость. Должного эффекта это не приносило: власть была исполнена надежд, что настоящими смутьянами являются верхи общества и уступки нужно делать именно им, – но общая картина была намного сложнее. В октябре страну парализовала всеобщая стачка. Встали железные дороги, заводы, типографии. Политическая гомеопатия уже не действовала.

Кто спасать будет?

К этому времени из американского Портсмута, где был подписан русско-японский мирный договор, вернулся Сергей Витте. Удостоенный графского титула за удачно проведенные переговоры, он теперь был готов спасать Россию от революции. Два года назад Витте был лишен ключевого поста министра финансов и отправлен на почетную пенсию: занимаемый им с 1903 г. пост председателя Комитета министров был сродни месту свадебного генерала. Сергея Юльевича это совершенно не устраивало – и теперь перед ним открывались невероятные возможности. Будучи всесильным минфином, Витте являлся сторонником неограниченного самодержавия, поскольку в таком случае получал прямой доступ к августейшему уху. После своего смещения Витте жаждал радикального усиления полномочий главы правительства – а сделать это можно было, лишь создав противовес самодержавию в лице парламента. По этому пути Сергей Юльевич и пошел.

В начале октября им был составлен всеподданнейший доклад, в котором обозначалась альтернатива дальнейшей политики: установление военной диктатуры или масштабные политические реформы. При реализации первого варианта Витте уходил в тень, а диктатором предлагалось назначить великого князя Николая Николаевича – дядю Николая II. Великий князь имел авторитет в глазах царя и консервативных кругов, но в создавш